Статья " Чего боятся приёмные родители "

Чего боятся приемные родители

 

Когда люди хотят принять в свою семью ребенка, они руководствуются самыми добрыми чувствами и намерениями. И эти добрые побуждения попадают на «одну чашу весов» в процессе принятия решения. А на «другой чаше весов» оказываются как социальные стереотипы («мифы») в отношении детей из детских домов, так и вполне реалистичные опасения.

Для приемных родителей воспитание детей-сирот становится одной из главных проблем. Иногда люди просто бояться брать на себя ответственность за детей, оставшихся без попечения родителей, поскольку не раз слышали о том, что таких детей воспитать крайне сложно.

 

ссоры в семье
 
 

Мифы о воспитании детей-сирот складываются, когда происходит кризисная ситуация между взрослым и ребенком-сиротой. Нужно понимать при этом, что возникнуть такая ситуация может только по вине взрослого человека, как следствие неправильных детско-родительских отношений. Когда происходят такие случаи, взрослому человеку легче снять с себя вину за недостаток знаний о детской психике, и переложить вину за свой неуспех в воспитании на ребенка, на самого ребенка.

 

Вот самые главные мифы, связанные с воспитанием детей-сирот:

 

Дурная наследственность

Согласно этому распространенному утверждению, характер, привычки, поведение ребенка заложено в нем генетически, поэтому никакое воспитание не исправит дурную наследственность. 

Этот миф особенно любят повторять воспитатели и родители, которые хотят избежать ответственности за воспитание ребенка, или просто сами не хотят менять свой стиль общения с сиротой.

Вот некоторые разновидности мифа про дурную наследственность:

- его родители были алкоголиками, поэтому его наследственность уже испорчена. Этот ребенок рано или поздно станет алкоголиком.

- он восточной национальности, поэтому мне не справиться с его восточным темпераментом.

- его папа был бандитом, поэтому, когда у него проснется родовая память, он проявит свое истинное лицо, то есть станет вором, подлецом, убийцей и т.п.

Чтобы опровергнуть этот миф, нужно напомнить, что тело человека – это всего лишь база для его психического развития.

Генетическая программа не определяет социальные черты, а позволяет создать русло развитие задатков человека, то есть склонность к быстроте освоения какой-либо деятельности, тип нервной организации, темперамент и т.д.

Личность ребенка развивается в социуме, когда он по мере взросления усваивает жизненные ценности.

Таким образом, ответственность за воспитание ребенка лежит полностью на том человеке, который его воспитывает и который для него является примером для подражания.

Личность человека также формируется из его желания развиваться, самосовершенствоваться, учиться.

Помочь ребенку проявить себя может только чуткий и наблюдательный взрослый. Заинтересованность делами ребенка и тесное общение с ним, помогают создать межличностную связь, благодаря которой происходит воспитание ребенка.

Взрослые должны отдавать себе отчет, что неправильное поведение ребенка – это результат неправильного общения между взрослым и ребенком.

 

Психический диагноз

Приемные родители очень боятся психических растройств детей-сирот, которые навешиваются на них как ярлыки. При этом навешивание таких ярлыков не что иное, как попытка скрыть свои педагогические неудачи и просчеты в воспитании. Чаще всего на сиротах висят такие «приговоры»: «нервный», «истерический», «аутичный», «шизоидный», «имеющий дизлексию» и т.п.

Эти утверждения не имеют никакого отношения к психическим заболеваниям, поскольку д-з имеет право поставить только врач. Если у воспитателя или приемного родителя имеются подозрения в психическом нездоровье своего подопечного, они обязаны обратиться к специалисту, который даст свое заключение. Только после этого можно считать ребенка больным.

Обстановка, в которой ребенок жил раньше, уже испортила его, и исправить поведение такого ребенка невозможно.

Такие жалобы можно услышать от приемных родителей или воспитателей, когда ребенок попадает к ним из неблагополучной семьи.

В этом случае взрослый человек не должен перевоспитывать ребенка, а должен попытаться восполнить пробелы в его воспитании. Если ребенок демонстрирует жестокость и агрессивное поведение, значит, его не научили сострадать, чувствовать переживание других людей. Если ребенок эгоистичен, значит, он редко ощущал заботу и внимание со стороны других людей. Часто агрессия ребенка – всего лишь способ обратить на себя внимание, а склонность к вранью бывает у детей, которые не доверяют окружающему миру. В этом случае все зависит от того, сколько сил, заботы и любви готов вложить взрослый человек в ребенка.

 

Личность ребенка формируется до трех лет

Многие люди бояться усыновлять или брать в свою семью детей старше трех лет, поскольку считают, что до трех лет у ребенка формируется ядро личности и все базовые установки.

На самом деле личность человека формируется на протяжении всей жизни, поэтому воспитание детей-сирот возможно в любом возрасте.

дети-сироты
 
 

В конечном итоге все многообразные страхи приемных родителей можно разделить на две основные группы: 

 

1) Страхи «про ребенка». Они могут звучать так: «У него плохие гены», «Он вырастет плохим (необразованным, испорченным) человеком», «Все мои усилия будут напрасны», «Он повторит судьбу своих кровных родителей». 

 

2) Страхи «про отношения». «Он (она) не будет меня любить (бросит)», «Я не смогу его полюбить», «Мы никогда не станем друг другу родными», «Он скажет когда-нибудь: ты мне не мать!» 

 

Для многих родителей две эти группы в конечном итоге сливаются в одном всеохватном чувстве страха: «Я – не справлюсь, я окажусь плохим родителем». 

 

Мы постарались добросовестно рассмотреть эти два камня преткновения, отравляющих жизнь приемным родителям – и не только в период принятия решения, но и потом, во время совместной жизни с ребенком. В основе наших размышлений – работа с многими замещающими семьями, которые обрели доверие и близость со своими приемными детьми, невзирая на все трудности. И научились просто жить со своим ребенком - радоваться его успехам и его человеческой неповторимости, хрупкой гармонии взаимоотношений, которую не надо (и невозможно!) сравнивать с чьими-то еще мирами. То есть научились быть семьей. 

 

«Он чужой»

 

В основе большинства перечисленных страхов лежит от природы присущее человеческим (и вообще живым) существам чувство опасности перед чужим, не принадлежащим к своей семье (прайду, стае). Кто его знает чего от чужого ждать… Скорее всего, ничего хорошего. И опять-таки конкурент, претендует на еду, территорию. Лучше его прогнать поскорее. Все это заложено в нас на уровне генетической программы, винить тут себя совершенно не за что. Вопрос в том, что нам с этой программой делать. Мы все-таки люди, даже вроде бы разумные (есть такая гипотеза – непроверенная). 

Согласно другой гипотезе, неандертальцы, например, именно потому и выродились, что не сумели преодолеть этой биологической программы и не стали вступать в браки с представителями других племен. Наши же непосредственные предки, кроманьонцы, как-то эту задачу решили, сумели свой страх перед чужим обуздать – и вот потому мы сейчас здесь, Интернетом пользуемся. 

Однако у современного человека есть и свои основания для неприятия чужого. Грустно, но факт, что дети становятся приемными после того, как остались без собственных родителей, стали сиротами. А в наше время они обычно становятся социальными сиротами – то есть оказываются одинокими не по воле злого рока, а по причине алкоголизма, жестокости, безответственности и прочего подобного поведения их собственных папы и мамы. То есть эти дети для большинства приемных родителей – еще и представители другого социального слоя, с другими представлениями о том, как надо растить детей, как себя вести, ради чего и как жить и т. п. Как говорится, «два мира, два образа жизни». Пока он маленький и послушный, про это не думается. А как только дитя в первый раз выпьет пива или накрасит губы – тут-то этот страх волной и накроет. И в голову не придет ведь здравая мысль: «Это возраст такой». Мысли будут примерно такие: «Все, это наследственность. Он уже спивается. Она уже начала становиться проституткой». 

Давайте попробуем успокоиться и разобраться в теме подробнее. 

 

Что можно сделать? 

 

· Не терять головы. 

· Избегать предвзятости в суждениях. 

· Больше доверять своим чувствам «здесь и сейчас», в сегодняшнем общении с ребенком, а не страхам «что может быть потом». 

 

Наследственность

 

«Плохая наследственность» – самое распространенное, практически «универсальное», объяснение любым трудностям, возникающим в процессе воспитания приемного ребенка. И самое опасное. Потому что «наследственность» – то, что изменить нельзя. То, что не дает шанса ни ребенку, ни родителям. А значит, заставляет опускать руки и отчаиваться, а не решать проблемы. Ссылаясь на плохую наследственность, мы, по сути, отталкиваем ребенка от себя, отказываем ему в праве меняться. 

Объяснение это и самое несправедливое, поскольку употребляется гораздо чаще не к месту, ложно. Ведь сегодня все знают, что есть какие-то гены, но что от них зависит и как это проявляется – мало кто себе представляет. 

Строго говоря, «наследственность» – это потенциал. То, насколько этот потенциал – как отрицательный, так и положительный! – реализуется, зависит от среды, а значит, от семьи, в которой ребенок растет. Соотношение факторов среды и наследственности – «50 на 50». В каких-то областях оно сдвинуто в одну строну: например, цвет волос полностью задан генами, в каких-то – в другую: так, будут ли волосы чистыми и аккуратными, зависит только от обстоятельств и действий самого человека. Самое же главное в жизни – желание и умение работать, вера, ценности, способность любить и заботиться уж точно не от наследственности зависит. 

 

С другой стороны, гены – это всегда в большой степени лотерея (кстати, и в случае с родными детьми тоже). А вдруг ваш приемный ребенок окажется наделен от природы талантами и качествами, которые в вашей семье не представлены? 

 

На самом деле проблемы в развитии детей–сирот связаны в гораздо большей степени с травмой отрыва от семьи и родительской депривацией, чем с наследственностью. Именно отсутствие достаточной заботы и эмоционального контакта с близким взрослым в раннем детстве, а в некоторых случаях – жестокое обращение, являются основной причиной диспропорционального развития таких детей, а не пресловутая «генетика». Ребенок с самыми распрекрасными генами в этих обстоятельствах развивался бы плохо. У покинутого, лишенного родителей ребенка с самого раннего возраста подорвана жизнеспособность. Близкий контакт с матерью (или с другим постоянным взрослым) в раннем детстве обеспечивает не только эмоциональный комфорт, но и психофизиологическую стимуляцию, необходимую для благополучного формирования ЦНС и головного мозга. У ребенка, который в течение первого года жизни растет не «на руках», затормаживается и нарушается нормальный ход развития. Последствия этого достаточно серьезны, но обратимы. Тем легче, чем раньше изменится ситуация – та самая «среда». Мы много раз видели, как неузнаваемо менялись и расцветали дети, попадая в любящую семью. Их просто невозможно узнать – хотя все гены, как вы понимаете, остались теми же самыми. 

 

Бояться генов, с одной стороны, естественно – ведь они не в нашей власти, с другой, бессмысленно – по той же самой причине. Отрицать их тоже нет смысла – стремление «обтесать» ребенка под себя, игнорировать все его отличия от нас ничем хорошим не кончается – ведь даже Мичурин не пытался выдать арбуз за большой такой полосатый желудь! 

 

Что можно сделать? 

 

· Отдать себе отчет в своих мотивах : чего я хочу? Помочь ребенку, которому трудно и плохо? Испытать радость родительства, заботы и любви? Или получить «идеального» ребенка? 

· По особо пугающим вопросам, например, о генетически передающихся болезнях, собрать достоверную информацию. 

· Подумать о своем супруге, о самых близких друзьях. У них совсем «чужие» вам гены. Это не мешает ни любви, ни близости, ни взаимопониманию. 

 

Знание – сила?

 

Так сложилось, что у многих людей стоит как бы знак равенства между понятиями «высшее образование» и «хороший человек». Возможно, оттого, что средний возраст нынешних приемных родителей – 30-40 лет, они – дети и внуки людей послевоенного поколения. В то время в Советском Союзе материально бедны были почти все. Быть богатым было не только опасно (это могли себе позволить очень немногие), но и в каком-то смысле пошло. А вот быть образованным – стало наконец и возможно, и престижно. Вера в Бога была изгнана из жизни общества, и духовные ценности свелись к образованию. «Знание – сила», оно стало социальной ценностью и «безопасной вершиной», которую можно было достичь самим – и помочь своим детям в ее достижении. А желание помочь детям, хоть как-то обеспечить их будущее – естественное желание каждого нормального родителя. 

Времена изменились, но важность образования для многих родителей актуальна по-прежнему. Логика примерно такова: «образование обеспечивает интеллектуальное и душевное развитие, а также среду общения для ребенка, и тем самым служит фундаментом его (ее) будущего». Звучит разумно, но лишь отчасти. Душевное и моральное развитие связано не столько с интеллектом, сколько с воспитанием чувств, с отношениями, в том числе и внутрисемейными, в которых растет ребенок. С тем, во что верят родители. С тем, во что верит и кого любит он сам. От этого действительно зависит, каким человеком вырастет ребенок – родной или приемный. И большинство родителей, вообще взрослых людей, понимают это вполне отчетливо. 

В чем же тогда дело? Что заставляет вполне здравомыслящих людей тянуть ребенка «за уши» в институт, нередко вопреки не только желанию, но и объективным способностям чада? Наверное, подобное происходит в тех случаях, когда уровень образования ребенка рассматривается как признак «достойного родительства». В самом деле, ведь образование – это то, что можно реально предъявить окружающим. И уж тем более, если ребенок – из детского дома… 

Образование – нужно. И важно. Но так же важно не перейти, точнее – не переломить хрупкую грань, по одну сторону которой – то, что психологи называют «зона ближайшего развития», потенциал человека, который требуется развивать, прикладывая усилия, а по другую - усталость от чрезмерного напряжения, взаимное раздражение и отчуждение. Никакое образование не стоит того, чтобы ваши отношения с ребенком были разрушены, а он пришел к выводу что «такой» он вам не нужен. 

 

Что можно сделать? 

 

· Обратиться к специалистам, которые проведут грамотную диагностику уровня развития ребенка и степени его отставаний, разработают систему развивающих и коррекционных занятий, подходящую именно вашему ребенку, дадут рекомендации, как с ним заниматься дома. 

· Создавать дома «развивающую среду», много общаться с ребенком, поддерживать его начинания, разрешать пробовать новое; самим относиться к занятиям как делу увлекательному, а не как к «обязаловке», 

· Помнить, что отставание в развитии детей-сирот связано прежде всего с недостатком любви и вызванной этим тревогой, которая блокирует природную любознательность ребенка, как говорят психологи, «аффект тормозит интеллект». Когда ребенок в вашей семье почувствует себя любимым и защищенным, его развитие ускорится. 

· Не сравнивать с другими. Любое сравнение подкрепляет неуверенность ребенка в своих силах и боязнь потерпеть неудачу. Каждый ребенок уникален, кроме недостатков есть еще и особенности. Сравнивайте его только с ним самим, вчерашним: раньше не умел, а теперь получилось! 

· Терпеливо ждать. Получить все и сразу невозможно. Ни одному садовнику не придет в голову разворачивать бутон, чтоб цветок быстрее раскрылся и стал красивым! Все, что в принципе возможно – в свое время будет, при условии хороших взаимоотношений и вашей разумной помощи и поддержки. А что невозможно – того все равно не добьетесь, только измучаете себя и ребенка. 

· Разумно определять нагрузки. Они должны быть посильны и для нервной системы, и для интеллектуального потенциала ребенка. Приготовление уроков «до ночи» не бывает продуктивным! 

· Всегда искать позитив. Никому не хочется делать то, что не получается. Научите своего ребенка замечать пусть небольшие, но улучшения. Успех – лучший мотив в обучении. 

· Хвалить за усилия, а не за результат. В любом деле важны последовательные усилия и преодоление трудностей. Научить ребенка этой жизненной мудрости – наверное, основная задача. Приемным детям она дается сложнее. Во-первых, опыт отвержения родными родителями подрывает веру в себя, а она лежит в основе настойчивости и упорства (не путать с упрямством – это вещи прямо противоположные!). Во-вторых, именно воля и терпение – качества, которые отсутствовали у кровных родителей этих детей, и формировать их приходится «с чистого листа». 

· Верить в ребенка. Вера родителей в своего ребенка – это источник его жизненных сил и две трети будущего успеха! 

 

Не все то своровано, что украдено

 

Дети, как приемные, так и родные, умеют сделать так, чтобы родители в этой жизни не скучали. То сломают что-нибудь, то подерутся, то в историю попадут. Все это называется «трудное поведение», и трудное оно, как вы понимаете, в первую очередь для родителей (детям, наоборот, бывает трудно так себя не вести; впрочем, некоторым из них изредка это удается). 

Один из самых распространенных и самых пугающих для родителей типов трудного поведения -- детское воровство. На его примере мы рассмотрим, «как устроено» трудное поведение и как часто под одним явлением кроется множество очень разных. 

Почти каждый ребенок хотя бы один раз пробует что-нибудь украсть. И во многом от реакции взрослых зависит, чем станет для ребенка эта ситуация – новой ступенькой в понимании границ и правил человеческого общения, или представлением о себе как о преступнике. Причин того, что ребенок берет без спроса не принадлежащие ему вещи или ценности, может быть достаточно много: 

Неосведомленность. Дети, растущие в детском доме, не имеют «своего», и, соответственно, не понимают, что такое «чужое». При общественном укладе жизни все вокруг общее, поэтому взять без разрешения – вовсе не значит «украсть». Точно также ребенок, выросший в детском доме, может не знать ничего о назначении денег, о том, что они имеют определенную ценность, что их количество ограничено, что они кому-то принадлежат. И когда ребенка ругают за такой поступок, он не понимает, что такого страшного сделал. 

Клептомания, которой часто боятся люди, готовящиеся взять в семью ребенка, – это не особенность детей из неблагополучных семей, а психическое расстройство, болезнь, которая в принципе может поразить любого из нас. Но только в принципе: к счастью, настоящая клептомания – очень редкое заболевание, столкнуться с ним в реальной жизни крайне маловероятно. 

Невротическое воровство. Воровство этого типа может встречаться у детей, переживших психологическую травму, неуверенных в своем нынешнем положении, испытывающих страх перед будущим, имеющих низкую самооценку. Это – своего рода попытка заполнить «черную дыру» беспокойства, вызванного дефицитом любви, причем, возможно, дефицит был в прошлом, но «дыра» еще не успела затянуться. Чувство риска, азарт и инфантильное удовольствие присвоения желаемого временно заполняют пустоту. Но поскольку это лишь замещение реальной потребности, оно насыщает ненадолго. После пережитой опасности наступает желанное успокоение, тревога на время отпускает. Однако позже возникает вновь, усугубленная виной и уверенностью, что «я совсем пропащий». Этот тот самый тип воровства, о котором пишут в прессе, удивляясь: зачем звезда с миллионными гонорарами украла в супермаркете маечку? Да ведь, к сожалению, от несчастного детства и звезды не застрахованы. 

Демонстративное воровство. Ребенок намеренно нарушает запрет не брать что-либо, хотя прекрасно понимает, что попадется, он словно делает «назло». После раскрытия кражи ведет себя вызывающе, хамит, отпирается, врет в глаза. Скорее всего, это т.н. «протестное поведение». Возможно, ребенок проверяет границы: а что вы сделаете? Не откажетесь ли от него? А возможно, таким странным образом «выбивает» особое внимание к себе. Некоторые дети, лишенные любви и заботы, приходят к выводу, что единственный способ привлечь внимание взрослого – разозлить его. Наказание их меньше пугает, чем безразличие. Причем за безразличие они порой принимают обычную сдержанность – особенно если привыкли к крику и побоям. 

Присвоение статуса. Порой дети связывают наличие каких-либо вещей с чувством собственной значимости, уверенности в себе. Зависть к вещам – проявление чувства собственной малоценности, которая часто бывает у детей, отвергнутых собственными родителями. Иногда, особенно у подростков, иметь то же, что есть у других – значит «быть как все», «своим», принадлежать к значимой группе. Во взрослом мире «статусные вещи» означают принадлежность к социальной группе с определенным материальным достатком. В подростковом микросоциуме правила жестче: если у тебя нет того, что есть «у всех наших», ты – «лох», изгой, «белая ворона». То есть для подростков обладание чем-то – еще и способ избежать насмешек и травли, которых они боятся панически. И если ребенок с счастливым детством и прочным домашним «тылом» за спиной часто способен справиться с такой ситуацией, то для приемного ребенка стресс оказывается чересчур сильным. 

Что же такое собственно воровство? Согласно словарю, это «спланированное присвоение чужого имущества ради его материальной ценности. При этом человек осведомлен о социальном и моральном запрете на такие действия, осознает степень вреда для жертв кражи и возможность наказания для себя».

Как мы видим, далеко не все случаи, когда ребенок берет чужое, на самом деле являются воровством! А реакция взрослых часто носит «опережающий» характер: «Сегодня украл шоколадку, а завтра – станет вором-рецидивистом. Опять-таки, гены… Все, это конец, все было зря, ничего не вышло, мой ребенок – вор!» 

На самом деле именно в момент родительского отчаяния (а не в процессе кражи шоколадки) над будущим ребенка сгущаются тучи. Потому что у него самого нет опыта, он ничего толком не знает о себе. Он получает информацию только от нас, взрослых. А тут сам папа (сама мама) говорит, что он – вор. Значит, так оно и есть… Опасность «ярлыков» состоит в эффекте социального гипноза: «как вы лодку назовете, так она и поплывет!». 

 

Опасения, что воровство связано именно с тем, что ребенок – приемный, имеют под собой основания. Только гены тут опять ни при чем. Моральное развитие непосредственно связано с опытом благополучной привязанности. В основе «голоса совести» лежит не столько страх наказания, сколько боязнь утраты любви и уважения близких, а также способность сочувствовать другим людям. Большинство детей, воспитывающихся в благополучных родных семьях, к старшему дошкольному возрасту знают о том, что такое «можно» и «нельзя», «хорошо и плохо». Однако сначала они просто «не хотят расстраивать маму», «не хотят поссориться с папой». Следовать моральным нормам самостоятельно и осознанно, по «внутреннему закону совести» дети становятся способны значительно позже – примерно к 10-11 годам. Если же у ребенка раннее детство было неблагополучным, отмечаются задержки в развитии совести: ему некого беречь, он не умеет сочувствовать, нет отношений, которыми он бы дорожил, ведь всему этому тоже нужно учиться. Плюс постоянное чувство тревоги, задержка в интеллектуальном развитии (идея собственности – сама по себе довольно сложная). Поэтому детям с «неблагополучным стартом» дольше требуется внешний контроль. 

Почему мы так подробно рассказываем о разных типах воровства? Потому что, если это по сути не воровство, а неосведомленность (невротическая тревога, протест, страх быть отвергнутым и т. п.), бесполезно бороться с симптомом, внешним проявлением проблемы, то есть собственно утаскиванием шоколадки. Это все равно что усердно вытирать лужи, если прохудилась крыша, а дыру не заделывать (как вы понимаете, ругаться и топать ногами или плакать и отчаиваться – еще менее продуктивно). Нужно понять, что происходит с ребенком на самом деле. Тогда можно будет решить исконную проблему, а воровство пройдет само. 

 

Что можно сделать (все, сказанное ниже, походит и для любого другого типа трудного поведения)? 

 

· Ясно осознавать свои цели. Понятно, что при столкновении с трудным поведением нас захватывает буря эмоций. Так и хочется надавать, как следует, чтобы запомнил. Вы, конечно, получите разрядку. Но что именно ребенок «запомнит»? Что вы бываете страшны в гневе? Что лучше не попадаться? Чувствуете разницу между «воровать плохо» и «воровать опасно – побьют»? Вы, собственно, какого результата хотите? 

· Помнить, что ребенок, совершивший проступок, не преступник. Случившееся – шанс для него освоить некоторые важные правила человеческого общежития. Использует он его или нет – во многом зависит от реакции взрослых. Навешивая ярлыки, вы его лишаете возможности выбора в будущем: ведь он уже вор, чего тут думать-то? 

· Собрать полную и непредвзятую информацию о том, что произошло. К сожалению, к детям из детского дома существует предвзятое отношение, и ребенка могут обвинить несправедливо. 

· Постараться понять, что стоит за поступком ребенка, какова эта ситуация с точки зрения ребенка, каковы были его намерения и как он понимает результат. Для этого нужно внимательно и спокойно его выслушать. А чтобы он мог быть откровенными с вами в столь стрессовой ситуации – до этого создавать доверительные отношения. 

· Учитывать возраст и особенности развития ребенка. Часто взрослые терпимо относятся к тому, что ребенок отстает в росте или в учебе, но не могут перенести задержки в развитии совести. На самом деле это такая же зона развития, как и другие. Просто, возможно, сейчас ребенку, которому десять лет от роду, в моральном отношении – еще только шесть. И относиться к его поступкам, объяснять ему, что произошло, надо с учетом этого. 

· Подробно и понятно объяснить ребенку, чем именно плох его поступок. Почему нельзя брать чужое без спросу, даже если хочется. Что теряет тот, кто берет чужое – прежде всего, в отношениях с людьми. Рассказать, как плохо тому, у кого украли, что он чувствует. Объясните, что желание взять чужое посещает в детстве всех людей, и как люди это преодолевают, и т.д. 

· Предложить выход из ситуации. Обязательно надо вместе с ребенком попросить прощения (объяснив, зачем!), при этом не позорить и не бросать одного. Найти способ самому ребенку возместить нанесенный ущерб: вернуть, сделать своими руками новое, отдать свое взамен растраченного и т.д. 

· Выразить уверенность (не требовать обещаний, не угрожать, а именно выразить твердую уверенность), что в будущем ребенок научится справляться с соблазном взять чужое. 

· Своим собственным поведением выражать уважение к собственности, в том числе к вещам самого ребенка, спрашивать разрешения, не рыться в его вещах. И его не вводить в искушение, не бросать где попало деньги и ценности, пока не будете уверены, что это не станет невольной провокацией. 

· Если вы обнаружили, что за воровством стоят другие причины, начать решать эти проблемы. Если вам кажется, что сами вы не можете понять, что движет ребенком, обратиться к детскому психологу

 

Бывшие детдомовцы не знают, что делать со своим плохим настроением. Их никто никогда не утешал и не баловал, и они сами не умеют себя утешать и баловать. Десятки способов, которыми владеет любой человек, чтобы справится с приступом уныния, он не из головы выдумывает, это мама когда-то предлагала: «Что-то скучно, давай пойдем в кино (прогуляемся, испечем пирог) или «Ну, не расстраивайся так, смотри, что у меня есть (конфета, игрушка, забавный пустячок)».

Подбадривать и утешать самого себя — тоже умение, мы ему учимся дома, в семье.  Ребенок, выросший в детском доме, этого не умеет. Любая неудача, спад сил — и он погружается в отчаяние полностью. Пока кто-нибудь не нальет… Напившись раз, другой, человек с ужасом понимает, что вот оно — его тянет туда, куда он зарекался попадать. Страх и вина усиливаются, на душе становится только хуже.

Их очень  жаль, этих ребят, но кто имеет право  бросить в них камень? На их месте  кто бы справился?   Наследственность тут ни причем. Просто ребенок из детского дома весь — сплошная ахиллесова пята. У него все и везде незащищено и   уязвимо. Защиту может дать только семья.

Новости

Новости RSS